Ночь в лиссабоне цитаты

Смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — это только статистика. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины. Она попытается обрести эту жизнь вновь, но уже с кем-нибудь другим, способным обеспечивать ее. Мы стареем только из-за памяти. Мы слишком мало забываем. Но все-таки жизни, тепла. Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Разве смог бы он ее удержать, если бы вел себя иначе? Можно ли вообще что-нибудь удержать, кроме иллюзии? Но разве недостаточно одной иллюзии? Да и можно ли достигнуть большего? Что мы знаем о черном водовороте жизни, бурлящем под поверхностью наших чувств, которые превращают его гулкое клокотание в различные вещи. Стол, лампа, родина, ты, любовь. Тому, кого окружает этот жуткий полумрак, остаются лишь смутные догадки. Но разве их недостаточно? А если и достаточно, то лишь тогда, когда веришь в. Но если кристалл раскололся под тяжким молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Даже если Жоан вернется, прежнего уже не. Никто не сможет его вернуть. Они покрывают всё, даже могилы. Ведь деньги — это отчеканенная свобода. А свобода — это жизнь. Мужчина становится алчным, только повинуясь желаниям женщины. Если бы не было женщин, то не было бы и денег, а мужчины составили бы героическое племя. В окопах не было женщин, и не играло никакой роли, кто чем владеет, — важно было лишь, каков он как мужчина. Это не свидетельствует в пользу окопов, но проливает на любовь истинный свет. Она пробуждает в мужчине дурные инстинкты — стремление к обладанию, к значительности, к заработкам, к покою. Недаром диктаторы любят, чтобы их поручники были женаты, — так они менее опасны. И недаром католические священники не знают женщин — иначе они никогда бы не были такими отважными миссионерами. А умному везде чудятся одни лишь препятствия, и, не успев что-то начать, он уже потерял уверенность в. Иначе так ничего и не сделаешь. Так труднее, но так и легче. Мне кажется, я наконец почувствовал, что такое любовь! Это жизнь, только жизнь, высочайший взлет волны, тянущейся к вечернему небу, к бледнеющим звездам и к самому себе, — взлет всегда напрасный, ибо он — порыв смертного начала к бессмертному; но иногда небо склоняется навстречу такой волне, они на миг встречаются, и тогда это уже не закат с одной стороны и отречение — с другой, тогда уже нет и речи о недостатке избытке, о подмене, совершаемой поэтами, тогда… Я вдруг смолкаю. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее. Неприятности приходят именно тогда, когда их совсем не ждешь. А вот одиночество — настоящее одиночество, без всяких иллюзий — наступает перед безумием или самоубийством. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение. Немногое на свете долго бывает важным. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес! » Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес. И не только он, так же поступали и сотни тысяч других, надеясь этим успокоить свою совесть. Он больше не хотел отводить. В этом и состоит романтика идиотизм человеческой жизни. Жить — значит жить для. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты. Не надо отказываться от. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется. Все за нас заранее продумано, разжёвано и даже пережито. Остается только открывать банки. Доставка в дом три раза в день. Ничего не надо сеять, выращивать, кипятить на огне раздумий, сомнений и тоски. Но что тут особенного? Ежеминутно умирают тысячи людей. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться. Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично. Вряд ли это приведет к хорошему концу. Твой живот цел — в этом все. Рядом, в двух шагах от тебя кто-то гибнет, мир рушится для него среди крика и мук. А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чем ужас жизни! А удержать нельзя .

Карта сайта

47 48 49 50 51 52 53 54 55